30 Мар

Последние дни охоты





Дорога назад вдвойне веселей. Удачная охота накладывает свой отпечаток на отношения между людьми. Проводник выполнил свою задачу, я заработал свою долю уважения стрельбой и умением ходить — и теперь мы болтаем, как закадычные друзья — о снаряжении, особенностях оружия и охоты на разных животных.

Последние дни охоты

Несмотря на приличный груз, идти легко — своя ноша не тянет, да и        нам снова вниз по течению.  Костя тоже возвращается вечером с еще одним бараном.  Проводники довольны, наши акции как охотников растут не по дням, а по   часам. Из запланированных трофеев остался еще один козерог для Кости. За вечерним чаепитием обсуждаем перспективные места для завтрашней вылазки. Поскольку сидеть день на базе скучно, то решаю идти вместе с Костей в качестве фотографа.





И снова ползем вверх по руслу широкого горного ручья. Слышно, а иногда и видно, как подо льдом стремительно бежит вода. Подъем крутой, но мы уже втянулись и бодро шагаем вверх. По пути несколько раз попадаются группы козерогов, но сколько-нибудь трофейных животных в них нет — только самки с молодняком. Выбираемся почти на самую вершину горы, устраиваем короткий отдых и совещание. Прошло уже несколько часов, а зверей нет, вариантов два — либо подняться еще выше и заглянуть через перевал, либо идти не солоно хлебавши домой, а завтра попытать счастья в другом месте. Мы еще не устали, голосуем за перевал. Даже перспектива возвращаться в темноте нас не пугает — идти предстоит вниз, по ручью, и заблудиться нельзя; основная опасность — это лед и камни, не дай Бог подвернуть ногу, но опыта мало, фонариков много, и мы дружно уговариваем проводника рискнуть. Однако не тут-то было; основной аргумент егеря — это наши легкие ботинки и впервые за несколько дней не надетые «фонарики» (чехлы от попадания снега и песка). Снега немного, передвигаемся мы в основном по руслам, поэтому и не стали их одевать, а через перевал нужно идти как раз по глубокому снегу, который неминуемо попадет в ботинки и промочит нам ноги. Делать нечего, собираемся назад. В последний раз шарим по склонам в тщетной надежде заметить козерогов. Везет, как всегда, умелым — проводник возбужденно тычет пальцем в глубокий каньон и радостно шепчет: «Туда смотри — здоровенные, как лошади». Теперь и мы с Костей замечаем на протаявшем русле ручья семерых самцов. На таком расстоянии звери кажутся черными и действительно огромными. До них очень далеко рога не видно даже в бинокль. Снова совещание: как подойти. Мы находимся гораздо выше, но при подходе неминуемо потеряем козерогов из виду и будем выходить наудачу. Местные жители крайне неохотно соглашаются терять высоту — оно и понятно. Поэтому мое предложение спуститься в русло ручья и по нему подняться к козерогам не вызывает поддержки у проводника. Что ж, мы всего лишь статисты, поэтому молча бредем по склону параллельно ручью. Снега здесь много, при каждом нашем шаге он ссыпается вниз по склону, рискуя привлечь внимание зверей. Жалею, что не взял карабин — уж слишком хорошие трофеи. Договариваемся с Костей, что в случае его удачного выстрела он даст мне свой. Минут через сорок добираемся до приметного уступа. Дальше — только ползком; мы с проводником — с биноклями, а Костя — чуть сзади и сбоку с карабином наизготовку. Медленно выглядываем из-за уступа и… никого. Видно, таки подшумели. Но проводник не сдается, все так же лежит и только медленно поворачивает бинокль по сторонам.

Последние дни охоты

Наконец, кто-то опускает глаза — и вот оно, счастье; до животных — немногим больше ста метров. Козероги чуть спустились вниз и оказались почти под уступом, на котором застыла наша троица. Несколько животных лежат, греясь на солнце, остальные лениво жуют вытаявшую из-под снега траву, а еще нескольких вообще не видно. Теперь можно не спешить. Костя удобно устраивает винтовку на сошках и начинает перешептываться с проводником по поводу трофейных качеств. Я тем временем пытаюсь определить, кто из оставшихся достанется мне. Выстрел — зверь замер на месте. Быстро меняемся с Костей местами, а козероги цепочкой резво поднимаются по крутому склону. «Своего» в прицел уже не могу найти — слишком быстро они прыгают с уступа на уступ. Но проводник не дремлет — в бинокль-то виднее, да и сердце у него не выпрыгивает из груди, в отличие от меня. «Четвертого», — отрывисто бросает он. Но выстрел выбивает из-под козерога лишь облачко пыли. Быстро перезаряжаю винтовку, тщательнее ловлю в прицел — и таки достаю свой трофей, который был уже всего лишь в двадцати метрах от спасительной вершины. Дальше уже спокойно рассматриваем бегущих зверей. В бинокль хорошо видно, как самый крупный уходит невредимым — в момент первого выстрела он лежал под нами и остался незамеченным, а когда стрелял я, егерь то ли случайно, то ли обдуманно указал на другого. И, тем не менее, два отличных трофея — все равно наши. А за этим мы еще вернемся…

Not found

Comments are closed.