Круглая ямка

Посмотреть конец зимы в заповеднике хотелось давно, но все не пускали неотложные дела. Только 19 марта извечный спаситель — Анатолий Собянин забросил меня на снегоходе к избе на Талом плесе. Здесь еще недавно жил дедушка Ау — так малолетние туристы называли старожила этих мест Владимира Кодолова. Весной прошлого года старика не стало, и изба осиротела.

Погружаясь в воду, оляпки расправляют крылья так, чтобы течение прижимало их ко дну. Стоит им сложить крылья, как воздушная прослойка вокруг перьев сразу выталкивает птиц на поверхность.

От Талого я собирался пройти на лыжах до кордона Вишерского заповедника Круглая ямка. По карте до него было всего 10 км, но меня набралось много груза — почти два рюкзака занимала фотоаппаратура, еще один был набит продуктами, одеждой и прочими нужными в тайге вещами. Сани, придавленные кладью, тонули в рыхлом снегу. К тому же, идти по снегоходному следу было очень тяжело. Я решил переместить груз за две ходки, причем для этого проторить новую лыжню и не приближаться к коварным следам «гусеничного мотоцикла». Одолев таким образом два километра, я обнаружил в лесу возле Родничных островов избушку, о существовании которой не знал, и оставил здесь два тяжелых рюкзака.

Читайте также:  Между мифом и реальностью о ловле сома

Стало ясно, что до Круглой ямки мне за день никак не добраться. Нужно было дойти хотя бы до зимовья на Свининском плесе. Я взял фоторюкзак, сани и пошел. Солнце освещало гребень хребта Курыксар (в переводе с мансийского — Петушиный гребень). За извивом реки начинался Свининский плес, здесь русло Вишеры на многие километры было почти прямым. Я торил лыжню, временами прислушиваясь к редким голосам синиц. Возле маленького заснеженного островка в небо взвились две белые куропатки.

Но встреча была неожиданной, и о фотосъемке нечего было и помышлять. Распадок, где скрывалась известная мне избушка, показался после того, как я прошагал больше половины плеса. Здесь бежал ручей, но открытая вода не особо радовала. К тому же, я вдруг отчетливо почувствовал, что силы на исходе и нужно возвращаться и ночевать там, где оставлена кладь. Среди сугробов начала мучить жажда, и приходилось есть снег. Рюкзаки ждали меня на заснеженном льду, их надо было еще поднять к первой избушке, одолевая глубокий снег и крутой береговой скат.

Читайте также:  Где и как

Когда все было затащено в маленькую хижину, я благоговейно растопил печку. Но она, вопреки ожиданиям, не загудела от хорошей тяги, и в избу повалил дым. Я сообразил, что труба засыпана мощным слоем снега, придавившего крышу зимовья. Каким-то чудом мне удалось подняться на крышу, на которой угнездился сугроб метровой толщины. В качестве лопаты служила собственная лыжа. Вскоре труба обнаружилась, из нее сразу повалил дым. Теперь уже ничто не могло помешать мне вскипятить чайник.

Утром следующего дня светило солнце, по руслу Вишеры снова дул пронизывающий южный ветер. Для меня он был попутным, поскольку я двигался на север. Вечером я уже обживался на кордоне Круглая ямка.

Ночевка в большой избе была комфортной. Только временами за бревенчатыми стенами слышались шаги. Что за существо бродило в ночи, было неясно, но сон брал свое, и старая мудрость о том, что «утро вечера мудренее», приходила на ум. Утром вокруг дома копошились клесты, они залетали в сенцы и в дровяник в поисках питания. Разгадка шагов в ночи оказалась очень простой. На стене хижины висел старый бидон и временами раскачивался под ветром, тихо шаркая по бревну. При этом получался звук очень похожий на шаги.

Читайте также:  Настройка чувствительности сигнализатора поклевки

А сколько заячьих следов появилось вокруг дома за ночь! Лишь только я двинулся вверх по реке, как от ивняка на островке отделилось белое облачко и покатилось мне наперерез. Солнце позолотило его своими лучами, и я отчетливо разглядел крупного зайца-беляка. Косой бежал не особо торопливо, и прошло добрых десять секунд, пока он скрылся в ельнике. Но телеобъектив висел на боку, а к фотоаппарату была прикручена пейзажная оптика. Я только что не стонал от досады. Такой шанс бывает раз в жизни! Как зайца освещало солнце! Почему-то вспомнился А. С. Пушкин, который считал встречу с зайцем дурной приметой и даже поворачивал домой…

Потянулись спокойные будни, я учитывал птиц, снимал клестов и кедровок. В жизни местных оляпок обнаружились неожиданные секреты. Но это уже другая история.

Избушка на Талом плесе.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Вести с клевых мест !