Что написано случается

Автор: М. Александров

Мы на охоте на свиней. Гуляем с Бай Юсуфом по старой лесной дороге и идем гулять.
Бай Юсуф — человек из гор, маленький, подвижный, с маленькими глазами, с усиками и широкой добродушной улыбкой. На спине у него старый рюкзак, надетый поверх изношенного сеттера. На нем старые шейные платки, заправленные в шерстяные носки. Он ступил на изношенные резиновые шины. Через плечо перекинули старую двустволку.
Моя милость к нему. Мужчина из города. Кормили и присматривали. Одет в новый охотничий костюм с силиконовой подкладкой. С новыми мягкими теплыми сапогами, с новым карабином.
У нас все иначе. И наша вера другая. Он мусульманин, я христианин. Но нас объединяет одно — желание поохотиться. Это стремление, эта великая любовь уравновешивает все остальное и делает нас братьями.
На прошлой неделе я не приходил на охоту, и тут Бай Юсуф достает кабана, которого он дважды громит, но кабан уходит живым, сильнее..
Итак, теперь я решаю подразнить его, чтобы рассказать мне, как эта работа произошла.
— Скажи мне, Бай Юсуф, как это работало на прошлой неделе? Я спрашиваю его и смеюсь.
Он остановился, посмотрел на меня из-под бровей своими насмешливыми глазками, наступил на место и сказал:
— Я вам скажу и запомню! Мы охотились на „Алагуне”. Я был на лугу. Мне сейчас семьдесят пять, мне тяжело ходить. Дичь редко проходит по этому поросенку, но на этот раз прошла. Кабан пролился снизу и бросился прямо на меня. Место голое, плоское, с двумя скобами взорвалось, но не попало. Он летит ко мне, а я сижу как похороненный, нет сил пошевелиться. Я уже прощался с авжилаком и всем остальным, когда он остановился в метре от меня. Мы смотрим друг на друга вместе с ним, как мы смотрим на тебя сейчас, и — стыдно не стыдно, я говорю это при тебе, другие не знают — я его толкнул „мазурцы” на носу, а они, как называется ребенок, еще курили. Он, кабан, сказал „Тьфу!”, он прошел мимо меня и не ударил меня. Хорошее животное. Я смотрела ему в глаза, но пустые, мы охотники, все надо мной много смеялись! И они шутили. Но помните от меня: даже если вам исполнилось сто лет, вы все равно можете стать кашемиром.!
С того разговора прошли годы, я его помню и стараюсь не стыдиться. Я много читаю, много стреляю, много хожу на охоту (по возможности), внимательно слушаю старых охотников, но не стал бы. Что написано случается.
Мы все еще охотимся. Последняя охота сезона, последняя гонка дня. Погода солнечная и теплая, мы гонимся „Марколеца”. Длинные скалы высотой два-три километра, над „цыганка” колючки, сирень и граб. Ниже скал густые кусты, переходящие в высокий лес, метров двести шириной, и еще более пахотное поле, которое упирается в дома соседнего села Русаля..
Проведение с „уровни” Трое сослуживцев к кустам по асфальтированной дороге, пересекающей скалы, идут к ближайшему карьеру. Я останавливаюсь наверху, а двое коллег спускаются вниз. Один — Георгий Рашков, здоровый мужчина тридцати лет, хороший стрелок, хороший охотник, стреляет из пулемета МР-153, только „Ремингтон”, только „Breneke”. Другого коллегу зовут Антонка. Многолетний и опытный охотник. По его словам, до сих пор он застрелил триста свиней. Он вооружен „ижовка”. Они его специальность „сумки” (пуля на „Майер”). Он местный. Последний дом, который можно увидеть, — его.
Мы говорим друг другу „Случайно!”, но его рвет, и он говорит:
— Миро, будь осторожен! Я охотился здесь тридцать лет, в другом месте, когда мы их не находим, они здесь!
Мы спустились вниз с моим коллегой Ильином. Молодой охотник, тяга много, много „точный”. Охота с „ИЖ-58”, параллельно. Избранное „браслет” его „Рио” и это уже доказано. И после этой охоты есть „золотая карта” президентом Иваном Тенью, что всегда означает „добро пожаловать”.
Я оставляю его в бегах, рассказываю ему обычные вещи и иду дальше. „Уровни” Отхожу от дороги метрах в двадцати, возвращаюсь немного вверх, параллельно дороге, и нахожу куст. Он находится в конце лиственного леса, справа поляна до плуга, а слева метров в ста Ильин. В тридцати метрах позади — дорога. Пусия находится за дубом. Я стою за ним, убираю сухой шум под ногами, осматриваюсь, срезаю ножом ветку, которая упала впереди.
Я снимаю комбинацию с плеча „ИЖ-94” — 12/76 и 7,62x54R. Я открываю ее осторожно, втайне наслаждаясь тихим, плотным щелчком. В гладкий ствол опускаю патрон Super Fiocchi с пулей „Гуаланди магнум”, 42 г, а в нарезанном „монтировать” Русский патрон с пулей 13 г, с мягким наконечником, производства Бернаульских военных заводов.
Я еще раз смотрю на свинью, чтобы ничего не пропустить. Открываю крышку ремня, который находится на кожаном чехле приклада. Они там „они обнялись” четыре патрона, по два на каждый ствол. Я расстегиваю куртку, чтобы облегчить доступ к другому ремню на поясе. Потом проверяю карман куртки, где на всякий случай есть еще четыре патрона. Я возвращаю нож на пояс, чтобы он не мешал.
Уважаемые коллеги, при охоте на кабана всегда имейте при себе нож! Большой, прочный, хорошо заточенный нож. Он всегда будет вам полезен и всегда может понадобиться. Не слушайте и не верьте людям, которые пишут, что выставлять большие напоказ излишне и смешно „кинжалы”. Эти люди либо не охотятся, либо мало охотятся, либо „кабинет” охотники.
Для этой охоты я выбрал свою старую, давнюю „друг”, который сопровождал меня тридцать лет на охотничьих тропах туристического ножа „Вихрь”, который оказался незаменимым охотником. Оргстекло, прозрачные цирены, лезвие двадцать сантиметров, четыре миллиметра толщиной, четыре сантиметра шириной. Отлично! В данный момент, пишу эти строки, он находится передо мной. Я наблюдаю за ним. Я это измеряю. Я прикасаюсь к нему. Ощущение прикосновения хищного резца к коже руки потрясающее.!
Тихо, спокойно, ничего не трясется, и в то же время воздух наполнен звуками. Ясно и отчетливо из ближайшего села доносится человеческая речь, лай деревенских собак и крики цыган в мегафон из старого города. „Лада”: „Проходит купец! Покупает шкуры, колпачки и орехи…”
Время от времени позади себя я слышу храп и пыхтение тяжеловесных грузовиков, спускающихся с карьера. Внизу, в конце леса, слышен громкий звон козлов из стада коз. Звуковая тишина, какая антология, коллеги! Охотимся на диких свиней в ручном мире! Какой симбиоз, какое чудо!
Почти сорок лет, после массовой охоты на кабанов в Болгарии, они изучали нашу „числа”, это с нашей легкостью „финт”. С ранних лет их окружали, преследовали, расстреливали, выжили и выросли. Для них нет ничего нового „мы удивлены”. И воспоминания об этом пробегают в моей голове „мирно” сожительство во время „война”. Вот один из них. Охотимся на Балканах. Зима, снега мало. Охотник идет по противоположному склону. Между нами луга, поросшие редкими кустами, и вдруг я вижу движение рядом с кустом. В двухстах метрах от меня за кустом стоит кабан. Он меня не видит, но наблюдает за преследователем, делает два-три шага вперед, смотрит на него и возвращается. Когда преследователь прошел, свинья спустилась, перешла тропу, по которой выбрал человек, и спряталась за байрой. Потом я понял, что животные знают и осознают, что мы делаем в их „дом”.
Я был так поглощен этой мыслью, что, когда Ильин выстрелил, я чуть не подпрыгнул. Я сразу вижу, как черная молния проходит между ним и мной. Руководствуясь им, я чуть не повернул назад и в тот момент, когда выстрелил из гладкоствольного ружья, вошел в зону ветвей, спускающихся с дуба, которых не заметил. Я выстрелил второй раз, и свинья ушла.
При этом резкий визг наэлектризует воздух.. „Я ломаюсь” винтовку, забывая о патронах в чехле приклада и в перевязке на поясе, и по непонятной причине отчаянно пытаюсь вытащить патрон из кармана куртки. Но моя рука просто скользит по ткани и в этот момент, дорогой читатель, лес наполняется невероятным шумом! Он ломается, трескается, ломается и бежит по обе стороны от меня. „Казачья сотня” десятков кабанов: черные, большие, лохматые, хвостатые, как у мудрецов, а между ними огромный атаман с белыми блестящими мечами.
Новый выстрел трясет. Крик прекращается, „сотня” спускается огромным темным потоком. Картридж уже вытащил, безуспешно пытаюсь зарядить, наконец то получается. Я вижу, как спускается последняя свинья. Я веду его, и в тот момент, когда мне нужно нажать на курок, он проходит впереди „Уровни”. Держу секунду, стреляю, а уже в овраг прыгнул.
Тишина. Небо упало. Воздух сгустился. Мне трудно дышать, в голове шумит, живот сжимается комком. Мои руки дрожат! Искры перед глазами! Я карабкался вверх и вниз в поисках задетой свиньи. Здесь нет! Позор, большой позор, дорогие товарищи-охотники!
В этот момент я словно из другого мира услышал голос Ильина:
— Миро, он упал! Я ударил одного!
Я немного отдохнул. Я подошел к нему. Средняя свинья, около ста фунтов. Сначала ударьте по бедру „Breneketo”. Вот почему он завизжал. Он выстрелил ему в ухо.
Я жму ему руку, поздравляю, похлопываю по плечу. Хорошо, что ударил, что лезвие большое.
Потом мы все собрались. И все серьезно, и поговорим:
— Бывает!
И я их называю:
— Вот так!
Но знайте, что это не так!
Только секретарь Милен смеется и говорит:
— Не сердитесь, радуйтесь, что вы живы, они могли вас съесть. Это, свиньи, идут-„люди” мужчин, мы дикари. Сорок прошел в двух метрах от вас и не догнал.
Два дня болела голова, три дня болела, неделю анализировал, где допустил ошибку, и обнаружил:
— во-первых, никогда не стойте на кустах за деревом, стойте перед ним, чтобы было хорошо видно и хорошо ориентироваться;
— во-вторых, смотрите на положение всего поросенка, не оставляйте веток, ситуации меняются непредсказуемо;
— в-третьих, никогда не оставляйте машину в зоне выстрелов, вы можете взорвать ее, не желая этого;
— в-четвертых, не отвлекайтесь, не позволяйте мыслям и воспоминаниям влиять на себя!
И я вспомнил слова Бай Юсуфа, что даже через сто лет мужчина может стать кашемиром..
Это случилось со мной в сорок семь.

Читайте также:  Герб против нового закона об охоте

Источник: журнал „Болгарский охотник”

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Вести с клевых мест !